Антонин осматривается. Комната у него довольно странная.

Студия, в которой ванная и унитаз отгорожены ширмой. Из мебели матрас на полу, да стул.

Какой-то идиотский маггловский аскетизм.

Долохов рассматривает стены сплошь покрытые надписями. Почерк, чернила - все разнится.

"В рай попал?" "Приветик Панси!" "Песни Василиска мутят разум!" "Заберу оборотня в четыре." "Инцест - хоть слово это мило..."

Надписи наползают друг на друга, кое-где добираются и до потолка.

"Мать твою, Люциус, это же Бэлла!"

Антонин закрывает и открывает глаза, ничего не меняется.

"А ты думал в рай попал?" на глазах обзаводится дополнением "Хуй тебе, а не гурии!"

Надписи ползают по стенам как живые, и терпеть это очень сложно.